Реконструкционная психология

Почему я создала Реконструкционную психологию

За годы практики я увидела одну и ту же закономерность.

Ко мне приходят люди, которые уже очень много чего делали.

Они читали книги, проходили психотерапию, принимали препараты, изучали свои симптомы, пытались контролировать тревогу, бороться с паническими атаками, останавливать навязчивые мысли, учились расслабляться и справляться со стрессом.

Но проблема часто возвращалась. Люди жаловались на откаты и рецидивы.

И я не люблю, когда человеку никто нормально не объясняет, что с ним и как конкретно из этого выйти навсегда. Некоторым моим клиентам профессора психиатрии в разных странах мира говорили: «Антидепрессанты пожизненно, это с вами навсегда». А потом они после моей программы «Трансформация личности» полностью выходили из расстройства.

Потому что, если человеку каждый раз приходится заново бороться с тревогой, останавливать навязчивые мысли или спасаться от паники, менять препараты — значит, мы работаем с последствиями, а не разобрались с самой системой.

Так постепенно сформировался мой подход — Реконструкционная психология.

В психологии я более 15 лет, и это активная практика, а не теория. Начиная с института я работаю с людьми. Мне повезло проходить практику в психиатрии, в детском интернате — с тяжёлыми и сложными людьми, с военными.

По сей день я обучаюсь в лучших местах мира, и большинство моих обучений — на английском.

Когда я выбираю, куда пойти очередной раз учиться, я выбираю не заумные вузы ради очередного диплома и сертификата, где преподаватели просто гоняют вдоль и поперёк теории, гипотезы и подходы, созданные сотни лет назад, где одно противоречит другому. Я не выбираю обучение для галочки и престижа. Я выбираю практикующих специалистов со всего мира, которые заняты работой с живыми людьми, а не с книгами; которые каждый день работают с самыми тяжёлыми случаями и могут индивидуально, за немалый чек, поделиться опытом и наработками — без печатей о повышении квалификации.

Это специалисты, которые работают с тяжёлыми расстройствами, с ПТСР и КоПТСР после насилия, военных действий, тяжёлых травм и проводят реабилитацию. Это психологи-криминалисты, которые работают непосредственно с заключёнными и изучают их. Это психиатры, которые каждый день работают с реальными людьми в клиниках, с зависимостями и склонностями, изучая и трансформируя их модели мышления и поведения.

Поэтому, если вам нужен психолог, который состоит в ассоциации теоретиков, просто перечитавших все книги и с умным видом рассуждающих о подходах, — это не ко мне.

Я сразу хочу отметить, что это не классическая психотерапия, как её привыкли понимать: раз в неделю встреча на час — о природе, погоде и о том, как прошла неделя.

В классических подходах иногда уходит несколько месяцев на знакомство. Карл! Я так не издеваюсь над своими клиентами. По таким стандартам мои клиенты получают устойчивые результаты, не успев познакомиться, потому как программа рассчитана на 1,5 месяца, а первые ощутимые результаты они получают в течение одной недели.

За счёт чего это происходит:

У меня нет разговоров ради разговоров, мой метод — про точку решения, а не обсуждения. Вы пришли выйти из расстройства — я даю чёткий пошаговый алгоритм действий. Всё.

Это точечная работа, нацеленная на реконструкцию личности, а не на обсуждение ситуаций.

Что я называю реконструкцией

Реконструкция — это не «исправление человека».

И точно не попытка специалиста переделать личность клиента, его характер. Хотя именно так часто описывают свои изменения мои клиенты.

Я ничего не перестраиваю за человека.

Моя задача — дать ему максимально понятное представление о том:

• как устроен его механизм реагирования;
• что именно запускает его состояние;
• какую роль играет физиология;
• как формируется автоматическая реакция;
• какие мысли, ожидания и интерпретации её поддерживают;
• что человек делает после возникновения реакции;
• почему именно это поведение может закреплять проблему;
• и что он сам может изменить в этой системе.

Основная идея

Очень часто человек живёт по принципу:

СОБЫТИЕ → РЕАКЦИЯ

Что-то произошло — он автоматически почувствовал.

Что-то почувствовал — автоматически испугался.

Испугался — автоматически начал контролировать.

Возникла мысль — автоматически начал анализировать.

Появилось ощущение в теле — автоматически начал проверять.

Кто-то не ответил — автоматически решил, что случилось плохое.

Не получилось — автоматически решил, что он недостаточно хорош.

То есть человек субъективно ощущает:

«Это просто со мной происходит».

Но на самом деле между событием и реакцией существует целая система.

Стимул → восприятие → оценка → физиологическая реакция → эмоция → поведение → последствия

И именно эту систему человек должен научиться видеть.

Потому что то, что мы не видим, управляет нами автоматически.

Выход из автоматизма

Для меня это одна из центральных идей метода.

Автоматизм — это не просто привычка.

Это ситуация, когда человек не выбирает реакцию.

Он просто её воспроизводит.

И пока он этого не понимает, ему кажется, что проблема находится где-то снаружи:

«Меня довели».

«У меня опять началась тревога».

«Моё тело меня пугает».

«Я ничего не могу с этим поделать».

Реконструкционная психология помогает человеку увидеть:

«Нет. Между тем, что произошло, и тем, что я сделал, есть определённый механизм».

А если механизм понятен, появляется возможность его изменить.

Не потому, что психолог его изменил.

А потому, что человек сам перестал действовать вслепую.

Ожидания и реальность

Второй важнейший пласт моего подхода — отношение человека к реальности.

Проблема очень часто возникает не только из-за того, что произошло, а из-за того, что произошло не так, как человек считал допустимым.

Он ожидал, что будет здоров.

Что его будут любить.

Что всё получится.

Что он сможет контролировать ситуацию.

Что с ним никогда ничего страшного не случится.

Что другие люди будут вести себя правильно.

Что он всегда должен быть уверен в себе.

И когда реальность нарушает эти ожидания, возникает напряжение.

Дальше человек пытается вернуть реальность в привычные рамки:

контролирует, избегает, проверяет, подавляет, анализирует, требует гарантий.

И постепенно эти реакции становятся автоматическими.

Поэтому вопрос для меня не только:

«Что с вами произошло?»

Но и:

«Что вы считаете недопустимым в этой реальности?»

И:

«Что вы делаете, когда реальность оказывается не такой, какой вы её ожидали?»

Вот здесь часто и находится точка, с которой начинается настоящая работа.

Физиология — не второстепенная часть

Я принципиально не рассматриваю психологические симптомы как что-то абстрактное:

«У вас просто мысли».

Нет.

Человек действительно чувствует учащённое сердцебиение.

Действительно меняется дыхание.

Действительно напрягаются мышцы.

Может возникать головокружение, дрожь, жар, холод, слабость, ком в горле, дереализация и множество других ощущений.

Это реальная физиологическая реакция организма.

Поэтому человеку необходимо понимать, как работает эта система.

Что является стимулом.

Как мозг оценивает происходящее.

Как запускается физиологическая реакция.

Как человек её интерпретирует.

И что он делает после этого.

Потому что часто именно здесь возникает замкнутый круг:

ощущение → интерпретация как угрозы → страх → усиление внимания → контроль → закрепление реакции

Когда человек понимает этот механизм, он перестаёт воспринимать каждое ощущение как загадочное доказательство того, что с ним что-то не так.

И тогда появляется возможность самому изменить своё отношение и своё поведение.

Я не про «покопаться в детстве»

Я не считаю, что любая проблема взрослого человека обязательно решается через бесконечный поиск причин в детстве.

Мне неинтересно годами обсуждать родителей, искать виноватых, кого-то прощать, заново проживать каждую историю или пытаться найти одну «главную травму».

Если прошлый опыт имеет отношение к текущему механизму — мы его учитываем.

Но моя работа начинается с другого:

Что происходит с человеком сейчас?

Как он воспринимает происходящее?

Какие требования предъявляет себе и реальности?

Что считает недопустимым?

Как реагирует на неопределённость?

Что пытается контролировать?

Чего избегает?

Какой автоматизм сформировался?

И главное:

Что человек сам может изменить?

Я не работаю по принципу «одна сессия — одна проблема»

Я не строю работу вокруг бесконечных разговоров о том, что произошло за последнюю неделю.

Для меня терапия — это не количество встреч.

Это система движения от понимания к изменениям.

Поэтому мне важно сначала разобраться:

• с чем мы имеем дело;
• какова структура личности;
• какой психологический регистр;
• какой механизм поддерживает состояние;
• какие процессы происходят на физиологическом, когнитивном, эмоциональном и поведенческом уровнях.

И уже после этого определить, что именно человек будет делать дальше.

Почему я не держу человека в терапии годами

Я очень ценю время человека.

Поэтому моя философия проста:

Если проблему можно решить за ограниченный период — зачем превращать её в многолетний проект?

Я не хочу, чтобы человек становился зависимым от психолога.

Не хочу, чтобы ему постоянно требовалось:

«Спросить у Лилии, правильно ли я думаю».

Или:

«Подождать следующей встречи, чтобы понять, что делать».

Моя задача — дать человеку систему понимания и инструменты самостоятельной работы, а не заменить ему собственное мышление.

Поэтому в Реконструкционной психологии специалист не является человеком, который «чинит» клиента.

Специалист показывает карту.
А идти по ней человек учится сам.

На чём основан мой подход

Реконструкционная психология не появилась из воздуха.

Я не придумывала новую психологию с нуля.

За ней стоит большое количество профессионального обучения, практики и изучения различных психотерапевтических моделей.

Я беру из них то, что действительно имеет смысл использовать:

• наиболее эффективные способы работы с конкретными механизмами;
• данные о физиологии и работе нервной системы;
• знания клинической психологии и психиатрии;
• понимание личностной структуры;
• методы изменения мышления и поведения;
• подходы, работающие с эмоциональной регуляцией, избеганием, автоматизмами и психологической гибкостью.

Но я не привязываю человека к одной школе.

Я привязываю работу к его проблеме.

То есть не:

«Я работаю только так, потому что я специалист этой школы».

А:

«Я понимаю, что происходит, и выбираю из своего профессионального инструментария то, что необходимо именно здесь».

Реконструкционная психология — это не набор техник

Это определённая логика работы:

ПОНЯТЬ → УВИДЕТЬ → ПЕРЕСТАТЬ РЕАГИРОВАТЬ АВТОМАТИЧЕСКИ → НАУЧИТЬСЯ ВЫБИРАТЬ → СТАТЬ АВТОНОМНЫМ

1. 1

   Психообразование

   Выход из симптома

   Человек понимает, что с ним происходит и как это работает.

2. 2

   Выход из автоматизма

   Человек начинает видеть собственные автоматические реакции и перестаёт действовать исключительно по старой схеме.

3. 3

   Внутренняя опора

   Человек учится самостоятельно выдерживать реальность, принимать решения и действовать без постоянной необходимости контролировать своё состояние или получать внешнее подтверждение.